Ольга Берггольц. Голос осажденного Ленинграда

Ольга Берггольц. Голос осажденного Ленинграда

«Никто не забыт и ничто не забыто» – это ее голос. Голос, который разносился по заснеженным улицам города, оцепеневшего от голода, холода и чувства неотвратимой беды. Голос самого Ленинграда. Голос Ольги Берггольц.

Тихая и нежная на вид блондинка с прозрачными глазами – кто бы мог подумать, что в ней может быть столько сил? Ольга перенесла блокаду, и об этом вспоминают чаще всего. Но даже блокада не была самым большим кошмаром, самой большой бедой в ее жизни. А она смогла выжить, и она смогла творить.

olga03
Ольга родилась в семье врача-хирурга немецких кровей в 1910 году. Это значит, что, когда ей исполнилось 4, началась война. Война сменилась революцией, революция – новой войной, гражданской. Настало то, что казалось миром, а с высоты истории оказалось затишьем между войнами. Стихотворение пятнадцатилетней Ольги опубликовали в газете «Ленинские искры», рассказ – в журнале «Красный галстук». Ольга познакомилась с первым мужем, отучилась на филфаке Ленинградского университета. Развелась с мужем: жизнь. Тут же вышла замуж снова: и это жизнь. Начала публиковаться в журнале «Чиж». Родила дочерей Иру и Майю.
olga06
В 1933 году умерла младшая дочь Ольги, годовалая Майя. От болезни. В 1936 году умерла старшая дочь, восьмилетняя Ира. От порока сердца. В 1938 году был расстрелян первый муж, а сама Ольга арестована. После жестокого допроса умерла нерожденная дочь Ольги. Имени у нее не было. Обвинение, по которому арестовали Ольгу, было признано ложным, и ее выпустили. Других дочерей у нее больше не было. Никогда.
olga07
Через год она писала в своем тайном дневнике:

Ощущение тюрьмы сейчас, после пяти месяцев воли, возникает во мне острее, чем в первое время после освобождения. Не только реально чувствую, обоняю этот тяжелый запах коридора из тюрьмы в Большой Дом, запах рыбы, сырости, лука, стук шагов по лестнице, но и то смешанное состояние… обреченности, безвыходности, с которыми шла на допросы… Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: “живи”

И пришлось жить. Ольга восстановилась в Союзе Писателей, вступила в партию, работала. Ее буквально тянул на этот свет, обратно, муж, Николай Молчанов. Без его любви она бы  пропала. Потом случился 1941 год. Война. И сразу – блокада. Мужа уже не было рядом, он ушел на фронт. Теперь Ольга тянула на себе Ленинград, как Николай тянул до того Ольгу. Несмотря на тихий, деликатный голос, ее взяли работать на ленинградское радио. Она читала родному и любимому городу стихи. Она подбадривала его, утешала, вливала в него свои силы. Маленькая, истаявшая от дистрофии женщина, автор детских книжек, вдруг стала символом стойкости ленинградцев. Говорят, что Гитлер считал ее личным врагом, наравне с Ильей Эренбургом. А Николай Молчанов умер. В 1942 году.

olga05
Ад не закончился с войной. Он просто стал тише. Ольга дружила с Ахматовой; Ольга написала книгу «Говорит Ленинград», где была, как оказалось, чрезмерно честна, чрезмерно наблюдательна. Ольга была неугодна. Она стала ненужна. В 1948 году умер ее отец.
olga02
Красивая. Талантливая. Сильная. Все слагаемые для того, чтобы стать счастливой. Все, кроме самой истории. Ольга Берггольц начала пить, и ни у кого не повернется язык упрекнуть ее в этом. Может быть, она совсем бы пропала. Но у нее оставалось слишком много жизни внутри, и она жила. Старалась приспособиться, писать правильные вещи, правильные стихи. Сочинила восхваляющий некролог на смерть Сталина. (И это было против нее, и это потом нет-нет, да ставили ей в вину).
olga04
Оттепель помогла ей. Снова стали много печатать. Она обрела признание, которого была достойна, ее награждали. И жила не так уж мало, умерла в 1975 году. Ее дневники тут же были засекречены и отправлены в спецхран. Опять кому-то не по сердцу был ее голос. Записи опубликовали только в 2010 году.
olga01
Но голос поэта звучит, пока существуют его стихи. Он все еще с нами.

Рыженькую и смешную дочь баюкая свою, я дремливую, ночную колыбельную спою,

С парашютной ближней вышки опустился наземь сон, под окошками колышет голубой небесный зонт.

Разгорелись в небе звезды, лучики во все концы; соколята бредят в гнездах, а в скворечниках скворцы.

Звездной ночью, птичьей ночью потихоньку брежу я: «Кем ты будешь, дочка, дочка, рыженькая ты моя?

Будешь ты парашютисткой, соколенком пролетать: небо — низко, звезды — близко, до зари рукой подать!

Над зеленым круглым миром распахнется белый шелк, скажет маршал Ворошилов: «Вот спасибо, хорошо!»

Старый маршал Ворошилов скажет: «Ладно, будем знать: в главный бой тебя решил я старшим соколом послать».

И придешь ты очень гордой, крикнешь: «Мама, погляди! Золотой красивый орден, точно солнце, на груди…»

Сокол мой, парашютистка, спи… не хнычь… время спать… небо низко, звезды близко, до зари рукой подать…

У Ольги часто спрашивали о беде войны и никогда – о личных ее бедах, таких же, может быть, огромных. Она жаловалась:

Надо знать “жизнь народа”, но моя-то, моя горькая и уходящая жизнь – тоже что-то значит!

Значит. Значит многое!

…Я недругов смертью своей не утешу,
чтоб в лживых слезах захлебнуться могли.
Не вбит еще крюк, на котором повешусь.
Не скован. Не вырыт рудой из земли.
Я встану над жизнью бездонной своею,
над страхом ее, над железной тоскою…
Я знаю о многом. Я помню.
Я смею. Я тоже чего-нибудь страшного стою…

olga08

Текст: Лилит Мазикина

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен
02.05.2015

Не забудь поделиться статьей: